1816 год. Мрачная серая погода, бескрайние поля. Зеленые. Но какие-то пустынные. Два дня лил дождь без остановки. Дороги не то, чтобы размыло, а прямо-таки уничтожило, превратив в грязевое месиво.
Пограничный столбик, разделяющий своими красно-белыми полосками имения. Европа.
Карета лежит почти на боку. Запряженная пара лошадей понуро переминается с ноги на ногу. Карета черная. Карета внутри обита бордовым бархатом, что указывает, на то, что это не просто почтовая карета, а принадлежит какому-то роду. Да-да, вон и семейный герб на дверце виднеется…хотя очень облезлый и какой-то грустный.
В багажном отделении стоит огромный кованый сундук. Он накрепко привязан к карете кожаными ремнями с позолоченными металлическими клепками.
Девушка, небольшого росточка, бледная и хрупкая, стоит, держась одной рукой за пограничный столбик: ее сердце бешено колотится, руки дрожат. Она напугана. Напугана тем, что сейчас чуть не перевернулась на всем ходу в своей карете. Напугана безлюдностью места. Напугана приближающейся ночью. И она без ума от страха, что не успеет…Не успеет туда, куда так мчалась на всех парах, загоняя лошадей.
Повернула свое испачканное грязью личико в сторону - вперед, куда ей так надо срочно добраться. Вздыхает. Вытирает слезы, катящиеся из глаз от собственного бессилия. И злится. На себя: что такая маленькая и физически хрупкая. На дожди, что размыли дорогу. На лошадей, на сбежавшего кучера… Смотрит вдаль, глотая слезы…
Подходит, шатаясь к карете. Резким, решительным движением всего своего хрупкого худенького тельца она рвет на себя сундук: его надо скинуть, чтобы карету вытолкать из грязи. Но не тут-то было! Сундук настолько тяжел, что даже не шелохнулся, не сдвинулся ни на дюйм. Еще рывок- ничего. Она залезла на крышу кареты и уперлась ногами в сундук – нет движения. Да что ж это такое!
Что в сундуке-то? Что таким тяжким грузом блокирует движение вперед?
Она открывает дубовый сундук. Она заглядывает внутрь. Там Страхи. СТРАХИ всего и вся: Страх начинать новое, Страх поменять деятельность, Страх отцепиться от старого, от прошлого, Страх не успеть, Страх разочароваться в результате, Страх ответственности, Страх отстаивать свою позицию, Страх озвучивать свои истинные желания, Страх перед мнением окружающих, Страх осуждения, Страх…Страх… Страх…
Сундук накрепко пришпилен собственной тяжестью и кожаными ремнями к карете. Надо отцепить ремни… Но они запаяны металлическими заклепками. Чем их отбить? Девушка идет с пограничному столбику. Она голыми руками, ногтями пытается отодрать металлическую скобу какого-то крепления на столбике – остатки от крупной цепи, перекрывающей проезд. Неимоверным усилием она выдергивает эту скобу и решительно идет в карету. Она наносит удары по крепежам ремней, раз за разом высекая искры. Руки в кровь. Крепежки побеждены. И снова девушка пытается сдернуть сундук. Наконец, он поддается и падает к ее ногам. А затем катится в канаву на обочине.
О! Какое облегчение!
Девушка садится в карету, тут и кучер откуда-то нарисовался. Он погнал лошадей что есть мочи. В ночи удается разглядеть пейзаж, пролетающий за маленьким окошечком кареты. Темно и страшно. Пустынные поля. Уже луна взошла на небо.
Прямо перед каретой, чуть в стороне от дороги, возникло дерево: раскидистое, могучее. Его черный силуэт усеян черными точками. Что это?
Стая ворон резко взметнулась в небо и со скрипучим криком стала кружить прямо над каретой. Над девушкой, вышедшей из кареты. Вороны настолько низко кружат, что своими крыльями касаются волос девушки, а клювами и когтями царапают лицо. И она безвольно позволяет этой стае наносить себе увечья.
Это сомнения. Гадкие, скрипучие, царапающие Душу, сомнения. Неуверенность в себе, в завтрашнем дне. Недоверие своему Я.
Хватит! Сколько можно!
Девушка осматривается вокруг в поисках подходящего предмета… Она видит вот тут, почти под своими ногами огромную корягу. Хватает ее. Швыряет в это воронье. Ррраз- палка полетела вверх! И часть стаи улетела. Еще рррраз-вверх! Воронья стало еще меньше. И третий раз – вверх-почти все разлетелись.
Фух! Нелегкая это работа – гнать прочь свои сомнения!
В руках осталась тушка птицы. Еще теплая, но уже неживая. Голыми руками девушка выкопала ямку, закопала тушку. Прощайте, сомнения! Без слез и панихиды.
Наконец, грязная, мокрая и дико уставшая девушка поднимется по ступеням каменного дома. Такой родной и такой чужой дом!
Там, в глубине комнат, на смертном одре лежит ее брат. И она очень спешила успеть…но не попрощаться, нет . Успеть спасти племянника.
Брат был хорошим отцом, и радушным хозяином. Но он совершенно ничего не понимал в делах поместья, и за несколько лет управления довел до полного упадка все имущество. Была подписана бумага, по которой поместье вместе с сыном отходит богатому соседу. Сестру вообще не брали в расчет – сама как-нибудь выживет. И ее задача была успеть перехватить этот документ и уничтожить.
И вот девушка, мокрая, дико уставшая, с ободранными руками и в стоптанных синих сапожках вошла в пока еще свой дом. На удивление везде был зажжен свет – он ослеплял. Прикрывая руками глаза, она направилась по известному ей ранее маршруту – в левое крыло. Но там никого. Она ошиблась. Выбрала не тот путь. Быстро развернулась и решительно направилась в то крыло дома, где ранее была спальня родителей. Вошла в комнату. На постели ее встретил отошедший в иной мир брат. Над его изголовьем скорбно стояла домоправительница, держа в своих сморщенных холодных руках маленькую ручку мальчика лет 7. Слез нет. Тишина. Только пара свечей потрескивает в уголке комнаты.
Девушка осматривает комнату. На столе лежит то, ради чего она так неслась сюда – завещание брата. Она пытается схватить его, но пространство комнаты все время расширяется, увеличивается, не давая дотянуться до бумаги.
Почему?
Что надо понять?
Она не может просто так отменить сделку. Она должна взамен сделать выгодное предложение.
Как только она это понимает, бумага тут же оказывается в ее руках. Всё – сгорела в пламени свечи.
Девушка заключает новый договор со своим богатым соседом: выйти за него замуж, оставив при ней племянника, чтобы тот не попал в приют, куда его хотели сдать на воспитание. Все имение при этом отходит в собственность соседа- старого, но довольно бодрого дядечки.
Девушке неважно богатство. Ей важно сохранить в Роду мальчика. Важно не утерять Родовую ветку.